Статья Кертиса Ярвина, также известного под псевдонимом Мэнциус Молдбаг, переведена Grgrm

Мне пишут люди (опечаленные люди!), которые всё ещё верят в свободную торговлю. Я настоятельно советую им прочитать Карлайла по «вопросу состояния Англии».

Вот современная версия. Представьте, что у вас есть дрон, который также является и машиной времени: он может отправляться в прошлое, даже в альтернативное, но только чтобы пролететь над ним и заснять всё на видео. Просматривая записи двух версий одного и того же города, вы решаете, какая выглядит более благополучной. Потом сверяете это с реальной статистикой, чтобы понять, были ли вы правы.

Представьте себе независимого наблюдателя, сравнивающего любой небольшой американский город или посёлок в 1955 и 2025 годах, используя этот «дрон состояния Америки». Просмотрев достаточно материала для большей уверенности, вы понимаете: мысль о том, что в 2025 году дела идут лучше, чем в 1955-м, просто абсурдна. А теперь представьте 2025-й, но при условии, что Америка импортировала бы только те полезные ископаемые, которые не может добывать сама, и только те культуры, которые не может вырастить сама, и так далее.

Вы правда верите, что наш 2025-й — самый лучший? Сверьтесь со статистикой, чтобы убедиться. (К сожалению, сравнить можно только с реальным 1955-м.) Конечно, я немного утрирую — само предположение, что кто-то поверит числу больше, чем собственным глазам, оскорбительно. По крайней мере, я надеюсь, что оскорбительно. «Проверьте статистику, чтобы убедиться».

Это — лишь один из тех случаев, когда Трамп прав, а эксперты — нет. Но… проблема трамповского меркантилизма — та же, что и у всего трамповского подхода в целом.

У Трампа всегда правильные инстинкты. Но инстинкт — это не план. Преобразовывать инстинкты в планы — не его задача, а задача его администрации. Хотя она действует с большой энергией и энтузиазмом, это преобразование пока получается с большими трудностями.

Инстинкт без плана — это не действие, а иллюзия действия. Действие определяется своей целью. Единственная цель инстинкта — среагировать правильно. Цель действия — шаг к конечному состоянию. У инстинкта нет ни цели, ни намерения. Действие — проактивно. Инстинкт — реактивен. Действие — стратегично. Инстинкт — тактичен. И так далее.

Под влиянием либертарианства и под обаянием красоты и силы стихийного порядка, а также из-за почти мифического характера их исторической веры (ведь внутри мифа мы по определению страдаем эффектом справедливого мира), консерваторы склонны действовать инстинктивно. Они предполагают, что природа обеспечит всем необходимым. Возможно, в этом даже осталась тень старой пуританской доктрины Провидения.

Провидение всё устроит. Провидение обеспечит. Провидение урежет плохое, поддержит хорошее. Провидение наймёт персонал. Провидение оплатит юристов. Провидение построит заводы, оформит разрешения, подготовит инженеров и так далее.

Цель инстинкта — не достичь всего этого, а показать Провидению, что мы достойны его благосклонности. Главная преграда для любого проекта — духовная. В эпоху театра духовное неизбежно становится театральным. И в результате мы получаем царство одних лишь жестов — империю карго-культа, которая долго не продержится.

Тесно связана с провиденциализмом и вера в то, что Америка — молодая страна. Лол. Америка демонстрирует все признаки старости, какие только когда-либо проявлялись у стареющей империи. У молодых всё заживает само собой, будто по воле Провидения. У старых — не заживает ничего.

Если среди вас, зумеров, ещё никто не достиг 50, тогда я расскажу, как это работает. Раны не просто заживают. Человек — не саламандра. А пожилой человек — совсем не саламандра. Например: шесть месяцев назад я подвернул лодыжку. Она до сих пор болит — немного, но болит. (Кстати, вы знали, что старение — экспоненциальное?)

Да, в 1970-х меркантилизм мог бы спасти американскую промышленность. Вместо этого свободная торговля — продвигаемая консерваторами — её убила. То было тогда, а сейчас — сейчас. Время не идёт назад. Залечить рану трудно. Убить — легко. Воскресить — невозможно. Построить заново — трудно. Возможно, даже труднее, чем построить с нуля.

Представьте, что после 1950 года США не стали бы ввозить готовую продукцию, а импортировали бы только сырьё. Я достаточно стар, чтобы помнить времена, когда импортная машина была диковинкой. Какой был бы минус? Ответ: минус был бы исключительно гедонистическим. (Не забывайте, что «ВВП» — это буквально метрика гедонизма.)

Но нет — элита постхиппи-эры не могла обойтись без своих VW Beetle и не желала отказываться от возможности парковаться в городе на маленьких Honda Civic. Иностранные товары были просто лучше. Французское вино за свою цену лучше калифорнийского — даже в самой Калифорнии. И ради этой чисто гедонистической победы Америка теперь выглядит так, будто пережила физическую войну. Но если приглядеться, видно: следов от пуль нет. (Нет, я не говорю, что Сохо или Пало-Альто в упадке — у них всё прекрасно.)

Посмотрите на фотографии тяжёлых промышленных объектов — фабрик, шахт и прочего — времён до 1976 года, когда мы начали торговать в минус. Или хотя бы до НАФТА, или до 2008 года. Попробуйте представить, какие из этих объектов можно восстановить и во сколько это обойдётся. Нет — как и в любой развивающейся стране, лучше начать с лёгкой промышленности.

Во многих отношениях Америка куда более развита, чем Китай в 1980-х или Южная Корея в 1950-х. Но интуитивно кажется, что переиндустриализировать старую и богатую Америку куда труднее, чем индустриализировать молодую и бедную Азию середины века.

Вера в то, что это произойдёт само собой, без плана — тоже форма провиденциального мышления. Национальная производственная инфраструктура должна быть спроектирована и построена. И, поскольку это Америка, новая цепочка поставок не должна состоять из одной-единственной мегакорпорации. Но когда нужно делать что-то быстро, централизация — самый эффективный путь, особенно при множестве ситуаций типа «курица или яйцо».

Для примера: представим себе план вернуть производство потребительских товаров в США. Всё, что вы можете купить в Walmart, будет производиться в Америке. Круто! Но — к какому сроку? Кем? Как? Где? На каком оборудовании, с каким персоналом, из каких материалов?

В современной цепочке поставок многие звенья бесполезны без других звеньев. Если они должны возникать как полностью независимые предприятия — представьте, что вы пытаетесь построить первую машину: зачем нужны карбюраторы или глушители, если ещё нет дворников — то запустить всё это практически невозможно. Если наши автопроизводители умрут, США окажутся в положении Кубы: мы сможем ввозить машины, сможем их чинить, но не сможем их производить.

Тарифы — это скрытый финансовый стимул, нечто вроде фонового корпоративного питания для возвращающихся в страну производств. Но только это. Даже чтобы этот стимул сработал, потребуется масса работы на клеточном уровне — и даже те тарифы, что ввёл Трамп, вряд ли смогут обеспечить питательную базу для серьёзного роста даже первичной промышленности, не говоря уже о полноценной цепочке поставок. Нельзя просто вылить удобрение в воду и ожидать, что вырастет дерево.

Представьте себе цепочку поставок как человеческое тело: оно состоит из сложных и удивительных органов, которые моментально превращаются в гниющие внутренности, если на пять минут лишить их финансового кровоснабжения. Многим из нас не помешала бы пересадка тела. При естественном развитии такое тело формируется более пятнадцати лет, органы обладают ограниченной совместимостью, а когда пытаешься отрезать им головы — они ещё и орут.

Поэтому лучше «распечатать» тело в резервуаре — из клеточного каркаса, пропитанного стволовыми клетками и гормонами роста. Мы прокачиваем через каркас кровь, пока органы не дозреют. Время ожидания: 26 недель, или 20 — по ускоренному экспресс-пакету. Мозг, конечно, мы не печатаем. Но если бы и напечатали, он был бы готов сдать SAT.

Цена за ускоренное выращивание тела — централизованное планирование. В будущем компании будут стремиться к минимальному эффективному масштабу, а рынок — корректировать распределение ресурсов с помощью ценовых сигналов. Однако на этапе создания системы требуется крупная, централизованно управляемая производственная структура.

В целом, навыки производства чего бы то ни было в США ещё остались. Иногда их нужно сильно масштабировать. Учился программировать? Потом ИИ лишил тебя работы? Печально. Но, может, ты всё ещё можешь стать токарем. (ИИ никогда не заберёт работу у токарей.)

Как выглядел бы серьёзный проект по возвращению промышленности в США? Представьте его как проект времён Второй мировой. Что бы сделал генерал Гроувс? Он бы начал с плана. С централизованного плана — как у Сталина. Он бы построил все части централизованной цепочки поставок, вплоть до потребительских товаров — делая эти части логически независимыми органами, которые со временем станут самоуправляемыми и самоокупаемыми компаниями, когда организм заработает.

На первом этапе это было бы нечто среднее между вертикально интегрированным производителем вроде Tesla и японскими кейрецу или дзайбацу, корейскими чеболями и так далее. Их создавали с той же целью: быстрая, системная индустриализация, силой подкармливаемая финансами. Может даже лучше иметь два или три конкурирующих конгломерата, чтобы держать друг друга в тонусе.

Финансовая энергия для создания такой системы должна исходить из трёх источников:

  1. венчурные инвестиции (они умеют быстро находить управленцев и запускать компании, плюс у них много денег);

  2. государственный долг (если он идёт на капитальные вложения, а не на проедание — это нормально);

  3. и, конечно, американские потребители.

Тарифы создают стимул для американцев покупать американское. Если купить американское нельзя или стимул слишком слаб, «питательные вещества» просто болтаются в воде и бродят. Тариф — это просто налог на потребление. Что нормально — если это понимается как налог на потребление.

Поскольку налоги влияют на цены, в том числе на капитал, их лучше тщательно планировать. Если «растение» не готово к питанию — зачем ставить его в воду? Стимул должен появиться тогда, когда растение будет готово, и ровно в нужной концентрации. Тарифы Трампа, похоже, слишком высоки в краткосрочной перспективе и слишком низки — в долгосрочной.

В идеале США должны поставить цель полностью отказаться от импорта промышленных товаров в течение четырёх лет — постепенно повышая тарифы до уровня, при котором импорт станет просто нерентабелен. И тогда, понимая, что через четыре года будет невозможно купить тостер (если только не безумный люксовый Topf & Sons из Германии), даже венчурные инвесторы увидят в производстве тостеров реальную возможность заработка.

Возможно, будет разумнее централизовать новую американскую тяжёлую промышленность в специальных зонах, вместо попыток вдохнуть жизнь в старые индустриальные районы. Регулирование можно ослабить в таких индустриальных зонах — например, в бессточных котловинах можно строить новые химические заводы. Загрязнение — тоже форма долга. Иногда проще прийти к чистому производству, пройдя через этап грязного, а затем введя регулирование и очистив последствия. Хотя большинство предприятий лёгкой промышленности можно разместить где угодно.

И главное: промышленная самодостаточность — лишь одна из целей проекта, и не главная. Главная цель — синхронизировать спрос на труд с его предложением. Обеспечить каждому американцу не просто работу, а подходящую по навыкам хорошую работу. В идеале, даже переезжать никому не придётся — но даже если и придётся, это не конец света.

Большая часть планирования в рамках «ресорсинга» — это понимание человеческого фактора: кто эти люди, которых нужно вновь трудоустроить? Где они? Чем они привыкли заниматься? В чём они хороши? Чему их можно научить, а чему — нет?

Один из способов задать этот вопрос — представить, что правительство дало каждому взрослому американцу кнопку: «выйти из своей текущей жизни». Нет, не суицид — не канадский MAID. Просто: «у меня не получилось».

А государство бы ответило: «Окей. Теперь ты поедешь туда, будешь жить здесь, делать вот это». И в результате у тебя — и/или твоей семьи — будет новая жизнь и новая карьера, более-менее на постоянной основе. Возможно, в том же месте. Возможно, в Бойсе. А что, если это Бойсе — разве это так уж плохо?

Честно говоря, учитывая современные технологии — особенно грядущую волну ИИ и роботизации — я не уверен, что всё это можно реализовать только через фабрики. Эпоха фабричного труда по-Диккенсу, с «человеческими роботами», уже позади. Приходит «тёмная фабрика».

С экономической точки зрения робот или даже станок — это просто ещё один вид иностранца. Только без человеческих побочных эффектов. Им не нужна медицина, но нужен ток. Гастарбайтер — наполовину иностранец. А робот — это гастарбайтер из мира машин, и его контракт на техобслуживание — это его «денежный перевод на родину».

Высшая форма тарифа — это просто требование, чтобы товары производились вручную, людьми.

В Америке будущего одежду можно будет купить только на Etsy — и с этим шутки плохи: правила платформы контролирует ФБР. Поймали ящик контрабандных футболок Temu, сброшенный с моторной лодки? Его сразу выставляют на складной столик, где под прицелом телекамер рассказывают, как он угрожал отечественному швейному ремеслу.

«Эти китайские тряпки пытались отобрать бизнес у американских домохозяек. А теперь сержант Эрнандес их сожжёт. Посмотрите, как хорошо они горят — чистый полиэстер. Даже просто ткань, без бирки с указанием исторического фасона, — пять лет тюрьмы за искусственное волокно с отягчающими.»

Представьте, если бы мы до сих пор использовали такое! Пастуху не хватило бы на хлеб с сыром, хлопкоуборщику — на энергетик… Экономическая ткань страны развалилась бы. Как в конце XX века.